Кто совершил атаку дронами на Кремль? Почему украинские власти отрицают свою причастность? Может ли атака быть выгодна Москве? Не спровоцирует ли это Кремль на жесткую реакцию? Будет ли после этого новая волна мобилизации? О чем президент России будет говорить 9 мая? Об этом «Зеркало» поговорило с политическим аналитиком, экс-спичрайтером Путина Аббасом Галлямовым.
— Кто ударил по Кремлю?
— В первую очередь я рассматриваю версию ВСУ. Это им объективно выгодно. Такие вещи очень сильно деморализуют противника и очень сильно воодушевляют сторонников. Это, безусловно, в той психологической борьбе, которая ведется, очень полезно. Именно поэтому во все времена во время войны генералы старались, если такое было возможно, атаковать непосредственно столицу противника. Именно поэтому, когда у американцев только-только появилась возможность после Перл-Харбора отомстить, они нанесли удар по Токио. Поэтому немцы во время войны с Англией пытались бомбить именно Лондон.
То есть это та же самая история. Я не рассматриваю версию о том, что это сделали российские власти для того, чтобы там каким-то образом воздействовать на общественное мнение. Многие предполагают, что на самом деле воздействие будет негативным. Главный источник легитимности Путина и вообще режима — это предположение, что он силен и побеждает. А тут какой же он сильный и побеждает? Получается, вся система ПВО дырявая. Уж если Кремль можно бомбить — «святую святых», — так получается, вообще ни один объект в европейской части России не защищен. Такие вещи деморализуют.
Совершенно очевидно, что котировки Путина и всей власти упали и в глазах населения, и в глазах элит. То есть власть продемонстрировала свою слабость, а власти слабость не прощают. Поэтому, с точки зрения работы с общественным мнением, Кремлю это невыгодно.
Если уж рассматривать какие-то конспирологические версии, я бы, наверное, не исключал полностью того, что это может быть группировка российских «ястребов» с целью подтолкнуть Путина к введению военного положения. Они пытаются этого добиться по аппаратным соображениям для того, чтобы окончательно закрепить свои позиции, окончательно списать в утиль всех этих технократов, чтобы после этого пути назад у Путина не было. И чтобы они случайно не оказались не у дел, потому что сейчас это не исключено.
В ситуации отсутствия победы Путин теоретически может поддаться влиянию этих системных либералов и начать переговоры, прекратить боевые действия. Потом вообще может уйти в отставку, выдвинув преемника. И если им станет кто-то из системных либералов или из технократов, то тогда для Николая Патрушева (секретарь Совета безопасности России. — Прим. ред.), Игоря Сечина (глава «Роснефти». — Прим. ред.), для прочих «ястребов» это все — конец света. Их не просто в утиль спишут, на них можно будет всех собак повесить.
И вот чтобы застраховаться от такого варианта, надо убедить Путина ввести военное положение, отменить выборы, потому что пока идет подготовка к ним, будет ослабевать роль силовиков и будет усиливаться роль политического блока Кремля — Сергея Кириенко (первый заместитель руководителя Администрации президента России. — Прим. ред.), Антона Вайно (руководитель Администрации президента России. — Прим. ред.) и так далее.
Вот чтобы этого не допустить, чтобы все эти политтехнологи были Путину вообще не нужны, нужно ввести военное положение, чтобы все эти игры в демократию окончательно прекратились. Это то, в чем заинтересованы «ястребы"-силовики. Теоретически они могли устроить атаку для того, чтобы подтолкнуть Путина в этом направлении.
Конечно, поскольку удар в целом по реноме Путина нанесен очень серьезный, я бы еще недавно предположил, что вряд ли российские «ястребы"-силовики на это решатся, потому что все-таки играть открыто, наносить ущерб Путину и его политическим позициям — это табу. За такие вещи он и голову оторвать может. Но ситуация меняется. Путин слабеет. Поэтому то, что еще вчера казалось невозможным, теперь вполне вероятно. То есть появляется шанс, что так оно и есть. Хотя, повторюсь, эта версия у меня все-таки вторичная.
Основная версия — это версия ФСО. То есть зачем далеко ходить? Идет война, и Россия бомбит Киев. В этом смысле для Киева бомбить Москву — вполне логично. Это вполне легитимная цель.
— Почему тогда украинские власти отрицают свою причастность?
— Я думаю, это делается для Запада, для западного общественного мнения. Там же есть масса «путинферштейров», которые пытаются представить ситуацию так, что это не маленькая Украина подверглась агрессии большого и страшного Путина, а в принципе идет какая-то территориальная война.
Я думаю, это такая неформальная договоренность между Зеленским и западными лидерами, которые поддерживают Украину. Дескать, чтобы эту картинку не размывать, что большая, страшная Россия напала на маленькую и гордую Украину, вы, пожалуйста, не бомбите, ну или бомбите территорию России, но, по крайней мере, не признавайте это публично. И теперь, соответственно, будет условный Трамп кричать: «Смотрите, зачем мы поставляем Украине оружие? Украина уже на полном серьезе воюет с Россией. Никакая она не бедная, несчастная». И тут Байден просто вытаскивает очередное заявление украинской администрации и говорит: «Вот смотрите, они отрицают, с чего вы взяли, что это Украина?» Вот и все. Я думаю, что это работа с западным общественным мнением.
— Но разве это еще больше не спровоцирует Россию на жесткую реакцию?
— А что Россия может сделать сейчас, чего она не сделала? Бомбить мирные города, убивать людей? Она и без того это делает. Она уже год этим занимается. После Бучи уже смешно говорить о том, что Россия как-то себя сдерживает и не надо ее злить. О чем речь? Все, что они могут сделать плохого Украине, они делают. И в этом смысле украинцы могут бить обратно наотмашь, не боясь эскалации ситуации. Она уже до предела дошла.
— Может ли атака быть выгодна Москве, чтобы, например, сплотить россиян, объявить новую волну мобилизации или применить ядерное оружие?
— Как политтехнолог говорю: россияне вокруг власти сплачиваются не в момент, когда появляется враг. Это стереотип, которым они сами себе льстят. На самом деле сплачиваются они вокруг победителя. Успех — вот настоящий фактор сплочения, настоящий фактор легитимизации. Крым и крымский консенсус потому так и взорвали российское общественное мнение, потому что это была легкая, быстрая, красивая, яркая победа. Все пытаются присоединиться к лагерю наиболее вероятного победителя с тем, чтобы поучаствовать в празднике. А атака на Кремль совершенно очевидно — поражение и неудача.
Тогда уж лучше взрывать гражданские объекты, чтобы гибли люди. Тут люди не погибли, то есть как таковой такой злости, волны, ярости, возмущения у людей не будет как раз. Будет только у деланных патриотов типа Симоньян. А так купол, флаг. Есть понимание, что идет война, мы их бомбим, они нас бомбят. Логично. Ничего такого противоестественного в этом нет, строго говоря. Если бы детский сад взорвался, тогда да, можно было бы говорить, что все теперь можно, по полной обратку включать. Но опять повторюсь, а что включать-то? Они, кроме ядерного оружия, действительно все остальное уже использовали. Поэтому нельзя создавать ожидания, что мы сейчас там ответим, если тебе нечем отвечать. Потому что такое ожидание чревато разочарованием.
— 9 мая Путин выступит с речью. В прошлом году все ждали от него какой-то эскалации, но ее не произошло. О чем президент России будет говорить в этот раз?
— Я думаю, будет словоблудием заниматься, потому что по делу сказать нечего. На фоне успехов дедов, которые Рейхстаг взяли, успехи внуков выглядят более чем скромными. Они Бахмут взять не могут, полгода топчутся там. Поэтому контраст совсем не в пользу нынешнего поколения россиян. Конечно, будет говорить какие-то общие патриотические слова о том, что великие победы приходят после серьезных сложностей. Перед тем как взять Берлин, сначала надо отступить до Москвы. Путин будет пытаться подвести к тому, что нынешние неудачи — это ничего страшного, и не с таким справлялись.
