Перед тем как выйти на боевую позицию, боец ВСУ Владимир Александров написал родным: «Привет и, пожалуй, прощай» — он не был уверен, что вернется с задания. Через несколько дней его признают пропавшим без вести, но еще через несколько часов он выйдет на связь — уже из плена. И скажет, что рядом с ним двое российских солдат, которые сами готовы сдаться. «Вот Так» рассказывает историю Владимира Александрова, который смог вернуться из плена, убедив российских военных бежать вместе.
В конце января этого года Владимир Александров, военнослужащий 112-й бригады теробороны ВСУ с позывным Позитив, не должен был идти на позицию. Его задачей было сопровождать группу — он хорошо знал местность. Но людей не хватало. В итоге он пошел сам.
Позиция считалась относительно безопасной: воду и провизию сбрасывали дронами, чтобы не выдать точку. Но когда группа Владимира покинула укрытие, чтобы занять дом неподалеку, российские военные напали из засады.
«Началась стрельба из дома. А в доме темно, не видно ничего. Мы даже не поняли, что произошло. Мне сразу в руку, в таз попало, развернуло, я упал. Помню, что подбежали россияне. Пару человек, знаю точно. Троих я прямо перед собой видел. Еще один сзади кричал: „Давайте я его добью“. А другой крикнул, что не надо — может, нам за него какую-то награду дадут, за пленного», — вспоминает Александров в разговоре с «Вот Так».
Позитива оставили в живых и потащили к укрытию — туда, где раньше была его же позиция. По дороге они наткнулись на неразорвавшуюся российскую мину. Александров знал о ней — и промолчал.
«Я не хотел им говорить, думал: будь что будет. Первые двое прошли нормально, а те двое сзади, которые несли меня, зацепили эту мину. В итоге их тоже ранило».
До укрытия добрались уже трое раненых — украинец и двое россиян. Однако вскоре российские военные начали обстреливать позицию, и весь следующий день они вместе прятались от огня.
«Я тогда сказал: „Парни, вы тоже соображайте. Свяжитесь со своими и скажите, что вы заняли эту украинскую позицию, чтобы они не вели по ней огонь“. Они связались, их вроде бы послушали, и обстрел прекратился. <…> Они мне не верили, думали, что это наши стреляют».
Еще через день в укрытии закончились вода и еда, и тогда двое российских солдат, не пострадавших при взрыве, взяли рюкзаки, оружие, какие-то фляги и ушли — якобы за водой.
Из плена — с пленными
По словам «Позитива», он сразу понял — россияне бросают своих раненых, которых считают лишним грузом, и уходят насовсем. Тогда он стал убеждать оставшихся, что их единственный шанс выжить — сдаться ВСУ.
«Они уже знали, что смысла нет — за ними никто не придет. Тем более тот россиянин, который в итоге вышел со мной, говорил, что у него четверо детей. Я на это и давил. Говорю: „У тебя столько детей, жена, родители. Тебе разве не хочется к ним?“ Отвечает: „Хочется!“ Говорю: „И мне точно так же хочется. У меня мать, сестры, жена, дочь. Мне тоже хочется. Так что давайте что-то решать“».
В итоге россияне поверили Александрову и вернули ему рацию. Вечером 24 января Позитив вышел на связь со своим командиром: раненый, но с двумя пленными, которые согласились сдаться.
«Все очень обрадовались, услышав Позитива. Никто не сомневался, что все так и сложится — что он их, скажем так, переубедит. Мне кажется, его нужно было к Трампу отправлять на переговоры», — рассказал «Вот Так» его командир с позывным Лемур.
Эвакуацию готовили три дня
К Александрову отправили наземный дрон (НРК «Рысь») в сопровождении эвакуационной группы. Машина должна была подойти как можно ближе, забрать раненых и вернуться, а люди — подстраховать машину на случай, если она застрянет в пути.
«Местность очень сложная, под снегом совершенно не видно рельефа. Если машина там застрянет, никто со стороны не придет на помощь, а противник может просто захватить ее и оттащить», — объяснил Лемур.
Всего в миссии по спасению Александрова участвовали около 30 человек и два НРК — вторая машина заранее выдвинулась на временную позицию, и ее планировалось использовать, если основная будет уничтожена.
«Алло-алло, приехало ваше такси, загружайтесь», — передали Позитиву по рации, когда «Рысь» подъехала.
К тому моменту Александров почти не мог ходить. Один из россиян тоже был практически неходячим, второй — ходил, но хромал. Он и помог остальным забраться в машину.
Перед отправлением Позитив помахал в камеру машины, дав знак, что все в порядке. НРК двинулся назад, в сторону украинских позиций, однако по пути застрял в снегу.
Российские дроны
Сначала Позитив увидел российский ударный дрон «Молния», пролетающий над ними. Беспилотник будто пролетел мимо, но быстро развернулся и начал снижаться, двигаясь прямо в сторону НРК. Когда до «Молнии» оставалось меньше 50 метров, под ней украинец заметил еще один аппарат: FPV-дрон на оптоволокне.
«Я как раз с этой стороны на НРК лежу, и в мою сторону летит FPV. Я крикнул второму россиянину, перебросил через него ногу и перекатился. Только упал и прикрыл голову — тут как бабахнет. Поворачиваю голову и вижу — этот уже всё. Добили, в общем, россияне своего же».
Позитив начал отползать от НРК, выживший россиянин дотащил его до стоящего неподалеку дома. Но когда раненые забрались внутрь, дрон подлетел к зданию.
«Когда от взрывной волны отбросило кресло, мы увидели на полу квадратный металлический люк. Открыли его, а там железная лестница — погреб. Мы — туда. Не помню, как я туда нырнул, в общем, упал как мешок с картошкой. Тот — за мной заскочил, мы накрылись люком. И только спрятались в дальнем углу, как слышим еще один прилет — бабах, и дом вместе с крышей просто сложился».
Только после этого обстрел прекратился. Следующие два дня украинец и россиянин вместе провели под завалами. Топили снег, пили воду из луж. Затем Александров снова смог выйти на связь с Лемуром.
31 января эвакуационная группа подошла к разрушенному дому, воспользовавшись туманом. Раненых погрузили на запасной НРК «Таргак 3К» и вывезли с линии фронта — на этот раз без препятствий.