Утром 24 февраля 2022 года Беларусь и каждый ее гражданин проснулись в новой для себя реальности. Спустя 2 месяца признаки этой реальности все еще не бросаются в глаза рядовому обывателю, они слабо заметны на магазинных полках и не доминируют в разговорах на кухнях белорусов. Государственная пропаганда заметает следы преступления, совершенного властями России и Беларуси против Украины, и тщательно скрывает высокую цену, которую оно имеет для нашей страны. Но заплатить ее со временем придется всем без исключения белорусам, вне зависимости от их политических симпатий. Почему же «не наша война», как часто описывают российско-украинский вооруженный конфликт аполитичные белорусы, на самом деле является важнейшим событием, исход которого во многом предопределит будущее нашей страны? Размышляет аналитик Павел Слюнькин.
Павел Слюнькин
До сентября 2020 года был сотрудником управления Европы министерства иностранных дел Беларуси. Из-за своей гражданской позиции в связи с протестами после президентских выборов уволился и сейчас является аналитиком Европейского совета по международным отношениям (ECFR).
Поход на Украину — это не просто локальный конфликт ради сохранения внешнеполитического влияния России или «разборки» Кремля со своими идеологическими оппонентами. Отдавая приказ на полномасштабное вторжение, Владимир Путин осознавал неизбежные международные последствия, которые повлечет за собой такая военная авантюра. Даже если на этапе планирования в Москве присутствовала недооценка способности Украины к самообороне и скепсис относительно готовности стран Запада дать адекватный экономический ответ, то спустя две-три недели после агрессии такие иллюзии точно должны были развеяться. Легкой прогулки для «второй сильнейшей армии мира» не получилось, а экономика России рискует оказаться технически изолированной от западного капитала и лишиться своих премиальных рынков. Но все это не изменило первоначального решения Путина, он продолжает идти напролом, не оглядываясь ни на чувствительные потери на фронте, ни на планомерный демонтаж экономической модели России под влиянием санкций.
Для Владимира Путина война с Украиной — это решающая битва за собственное политическое наследие, кульминация эпохи его правления. Эпохи, которая прошла под лозунгом восстановления былого имперского величия, соперничества с «бездуховным Западом» и бесконечного поиска особого пути для России. Развязав кровопролитную войну в Европе, Путин не столько стремится расширить территории своей дряхлеющей империи за счет украинских земель, сколько пытается переформатировать всю систему международных отношений, мировой порядок в целом. Руководство России считает его фундаментально несправедливым и не видит вариантов, при которых, оставаясь в его рамках, сумеет добиться своих глобальных целей, а поэтому отказывается подчиняться общепринятым правилам. Насколько такая амбициозная задача реализуема — большой и спорный вопрос, как и то, на что ради ее достижения готовы пойти российские власти. Историческая практика в этом вопросе сколь категорична столь и беспощадна — новый мировой порядок всегда являлся результатом мировой войны.
Но даже если Москва не готова поставить «all in» и развязать Третью мировую, воронка уже сформировавшихся политико-экономических последствий все равно будет затягивать Россию все глубже на дно, а для Беларуси она и вовсе рискует оказаться фатальной. Мы с вами стали свидетелями и одновременно участниками глобального экономического эксперимента. Такого объема санкций, которые бы радикально перераспределяли международные торговые потоки, радикально меняли условия для работы бизнеса, да еще и применялись в отношении такого крупного во всех смыслах государства, в современной истории еще не было. При этом важно помнить, что, как и в любом научном эксперименте, его реальные результаты могут сильно отличаться от ожидаемых. И если в политической сфере у Беларуси остается хотя бы теоретическое пространство для маневра, то в экономике хороших вариантов просто не осталось.
Россия — это один из системообразующих элементов выстроенной Лукашенко экономики, влияние которого стремительно увеличивалось все последние годы. Тренд на десуверенизацию Беларуси, который был взят властями в 2020 году, после соучастия в агрессии против Украины лишь усилился, а возможности сойти с этой опасной колеи снижаются с каждым днем.
Несмотря на радикальные перемены вокруг Беларуси, траектория развития ключевых политических процессов внутри нее остается неизменной. В стране все также доминируют репрессии. Ожидания и надежды, что ради разморозки отношений с Западом Лукашенко пойдет на их смягчение или прекращение, не оправдали себя. Региональная нестабильность, акции неповиновения на железной дороге, антивоенные настроения белорусов, опасения негативных экономических эффектов и ухудшения социальной ситуации из-за санкций подсказывают Лукашенко, что сейчас не время для политической мягкости, не время рисковать. В его логике военные времена требуют военного стиля управления, а с устройством автомата Лукашенко знаком гораздо лучше, чем с искусством дипломатии.
Все вышеперечисленное подводит нас к логичному, но ранее неочевидному выводу. Перспектива демократических перемен в Беларуси без внутриполитических изменений, ослабления или дестабилизации самой России теперь кажется абсолютно недостижимой. Еще два года назад все альтернативные кандидаты на президентских выборах надеялись на то, что Путин будет готов принять какую-то форму неподконтрольного ему транзита власти в Беларуси при условии, что этот транзит будет максимального учитывать интересы Москвы. Война против Украины отчетливо продемонстрировала, что такой сценарий при современной России (более) невозможен. Будущее Беларуси сейчас определяется в боях под Рубежным, Херсоном и Харьковом. И там нет никакого «нейтралитета» и «не определился». Есть только два сценария. Один из которых очень плохой.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.