На рабочий стол Алины (имя изменено) попадают и вещи премиальных брендов, которые надо подогнать по фигуре клиента, и обычные заказы на пошив одежды, и даже ростовые куклы — трехметровый вареник, например. Единственное, за что она не берется, — форма силовиков. Это последствие психологической травмы после ареста в 2021 году. В Польше, куда вынужденно переехала беларуска, она вернулась к профессии модельера. И рассказала MOST о поиске работы, необычных заказах и о том, почему каждая третья примерка оканчивается слезами.
Алина из творческой семьи. Бабушка была художницей по костюмам, дедушка — костюмером, оба они посвятили жизнь театру. Отец Алины тоже занимался дизайном одежды, но работал с кожей. Беларуска пошла по их стопам. Получила профессию художника-модельера, а потом поступила на актерский факультет и устроилась в театр. Была актрисой и создавала костюмы для целых спектаклей.
«Мечтала, чтобы меня взяли хотя бы отпарывать пуговицы»
В 2021 году Алину арестовали за политику, полгода она провела в СИЗО, а сразу после освобождения была вынуждена уехать из Беларуси. Девушка оказалась в Польше, где попросила о международной защите. Немного освоившись и получив необходимые документы, Алина отправилась в Италию, где в общей сложности прожила три года.
Беларуска мечтала работать в ателье, но выбирать тогда не приходилось — бралась за все: была официанткой, трудилась на заводе.
Год назад девушка вернулась в Польшу и поставила себе цель — найти работу в ателье. Рассылала резюме, надеясь хотя бы на стажировку, но восемь из десяти потенциальных работодателей даже не открывали ее письма.
— Приходилось окунаться в жесточайшую реальность. Я мечтала, чтобы меня взяли хотя бы отпарывать пуговицы и вшивать замки в куртки. Но даже на такие должности не брали, — рассказывает она.
Тогда Алина составила список ателье и стала ходить по ним:
— Решила, что, если я заявлюсь лично, разговора со мной не избежать.
Владельцы реагировали по-разному: одних такая настойчивость отпугивала или отталкивала, других — очаровывала.
— В большинстве случаев думали, что я сумасшедшая, и выбрасывали мое CV раньше, чем я выходила из здания, — смеется беларуска. — Но в одном ателье со мной заговорили. Так получилось, что владелец оказался уникальным человеком — открытым, тонким и чувственным. Мы были похожи эмоционально и творчески. Проговорили три часа в его кабинете, а после собеседования обнялись и обменялись номерами.
«Часто приходится создавать одежду, которая мне не нравится»
Вскоре Алина вышла на работу в ателье в качестве конструктора одежды. В ее обязанности входит работа с клиентами: встречи и обсуждение заказов, конструирование одежды по индивидуальным меркам, подгонка изделий по фигуре, а также проведение примерки.
— Примерка — самая важная часть для дизайнера, это момент, когда создается одежда. Даже такие известные кутюрье, как Коко Шанель, Кристиан Диор, Юбер де Живанши, уже будучи мастерами своего дела, могли делегировать все, кроме примерки. Не так трудно сконструировать одежду, как важно ее посадить, — вводит в курс дела Алина. — И когда я не могу объяснить швее, чего хочу, потому что сама еще не оформила это желание в слова, я сажусь за машинку сама.
Самая популярная услуга в ателье — индивидуальный пошив вечерних платьев. Но и здесь возможностей для творческого самовыражения не так много.
— Это работа с реальными людьми и реальными желаниями. Часто приходится создавать одежду, которая мне не нравится, — говорит Алина. — Если девушка приходит с запросом на платье — значит, она его придумала в своей голове много лет назад. Она точно знает, как хочет выглядеть, и ей все равно на мои дизайнерские решения. Ей не до творчества.
Алина не скрывает, что иногда клиенты недовольны и отзываются о ее работе нелестно.
— Не всегда то, что человек себе придумал, он получит в реальной жизни. И дело здесь не в том, что мы плохо [выполнили работу], а в том, что, надев платье, женщина надеется скрыть несовершенства тела, которые сама себе придумала. Каждая третья примерка у нас проходит со слезами, — говорит Алина. Но тут же добавляет: — Не всегда от горя, от счастья — тоже. Особенно у невест.
«Я настолько беден, что не могу себе позволить покупать дешевую одежду»
Иногда в ателье на поправку приносят по-настоящему редкие вещи. Среди клиентов Алины есть, например, 80-летняя женщина, в коллекции которой жакеты Chanel 1980-х годов — с позолоченной фурнитурой.
На рабочий стол Алины попадали и мужские костюмы Brioni стоимостью от 4 тыс. долларов, и вещи бренда Dolce & Gabbana.
— Приходит мужчина — выглядит настолько приземленно, что никогда бы не подумала, что у него дома висит костюм Brioni, потому что цена — запредельная, — делится беларуска. — А он приносит сразу четыре. Это уникальные истории. Один клиент говорил: «Знаете, а я обычный простой человек. Я настолько беден, — ну, в его понимании, — что не могу себе позволить покупать дешевую одежду», — вспоминает беларуска.
«Ни один мундир не ложится передо мной на стол»
Помимо индивидуального пошива, ателье оказывает услуги по производству специзделий.
— К нам часто обращаются большие компании для создания уникальной продукции, например ростовой куклы дезодоранта Nivea или огромного трехметрового вареника для одного бренда. И на конструирование таких [заказов] тоже нужно потратить время, потому что в колледже никто тебя не учит делать что-то подобное из трикотажа.
Также в ателье заказывают пошив военной формы. Обычно это училища или госорганы, которые готовятся к датам памяти военных событий. С этими клиентами Алина не работает: не может после пережитых в Беларуси репрессий.
— Ни один мундир не ложится передо мной на стол, — делится она. — Категорически попросила себя от этого освободить. У нас очень хорошая главная швея — она [пошла навстречу] и занимается этим.
Приходится брать подработки
Оплата Алины почасовая, график ненормированный, часть работы можно выполнять из дому. Главное требование — успевать выполнять заказы в сроки, согласованные с клиентами.
— Обычно с утра я просто созваниваюсь с боссом, и мы смотрим, что [запланировано]. Я прихожу на примерки, о которых мы с клиентами договариваемся заранее. И когда начинается работа с тканью, раскрой, тоже нахожусь в цеху швей, чтобы контролировать [процесс], — рассказывает девушка. — А конструкцию одежды можно построить и дома.
Алина признается, что ее зарплата совсем немного превышает минималку. Иногда директор поощряет ее премией за большой объем работы или за выполнение особенно сложных заказов, но все равно приходится брать подработки.
«Некоторых разрывает до смеха от неправильных ударений и окончаний»
В коллективе Алина — единственная иностранка. Насколько ей известно, за 12 лет существования ателье там работали только поляки.
Если с владельцем бизнеса Алина смогла найти общий язык, то с женской частью коллектива достичь взаимопонимания так и не удалось. Говорит, одни коллеги шутят над тем, что она иностранка, другие — смеются над акцентом, а третьи просто игнорируют ее.
— Приходится переживать большие конфликты. Некоторые сотрудники по сей день со мной не разговаривают — принципиально общаются через моего босса, — говорит Алина. — [Некоторых] просто разрывает до смеха, до истерики от неправильных ударений и окончаний.
В ателье Алина работает уже год. По ее словам, пока ей не удалось создать что-то по-настоящему уникальное, так как она всего лишь исполнитель. Но она продолжает верить, что все самое интересное еще впереди. А ателье — временное решение, которое подарило опыт, новые навыки и уверенность в себе. Но в будущем, надеется, в ее жизнь вернется театр.